Неточные совпадения
Уж восемь робертов сыграли
Герои виста; восемь раз
Они места переменяли;
И чай несут. Люблю я час
Определять обедом, чаем
И ужином. Мы время знаем
В
деревне без
больших сует:
Желудок — верный наш брегет;
И кстати я замечу в скобках,
Что речь веду в моих строфах
Я столь же часто о пирах,
О разных кушаньях и пробках,
Как ты, божественный Омир,
Ты, тридцати веков кумир!
Ноздрев, возвратившись, повел гостей осматривать все, что ни было у него на
деревне, и в два часа с небольшим показал решительно все, так что ничего уж
больше не осталось показывать.
И опять по обеим сторонам столбового пути пошли вновь писать версты, станционные смотрители, колодцы, обозы, серые
деревни с самоварами, бабами и бойким бородатым хозяином, бегущим из постоялого двора с овсом в руке, пешеход в протертых лаптях, плетущийся за восемьсот верст, городишки, выстроенные живьем, с деревянными лавчонками, мучными бочками, лаптями, калачами и прочей мелюзгой, рябые шлагбаумы, чинимые мосты, поля неоглядные и по ту сторону и по другую, помещичьи рыдваны, [Рыдван — в старину:
большая дорожная карета.] солдат верхом на лошади, везущий зеленый ящик с свинцовым горохом и подписью: такой-то артиллерийской батареи, зеленые, желтые и свежеразрытые черные полосы, мелькающие по степям, затянутая вдали песня, сосновые верхушки в тумане, пропадающий далече колокольный звон, вороны как мухи и горизонт без конца…
По всему было видно, что
деревню она любила еще меньше, чем муж, и что зевала она
больше Платонова, когда оставалась одна.
—
Больше в
деревне, — отвечал Манилов. — Иногда, впрочем, приезжаем в город для того только, чтобы увидеться с образованными людьми. Одичаешь, знаете, если будешь все время жить взаперти.
— Чего вы боитесь! — заметил тот спокойно, — город не
деревня. И в
деревне вреда сделали
больше вы мне, чем я вам, а тут…
— Ты будешь получать втрое
больше, — сказал он, — только я долго твоим арендатором не буду, — у меня свои дела есть. Поедем в
деревню теперь, или приезжай вслед за мной. Я буду в имении Ольги: это в трехстах верстах, заеду и к тебе, выгоню поверенного, распоряжусь, а потом являйся сам. Я от тебя не отстану.
А сам Обломов? Сам Обломов был полным и естественным отражением и выражением того покоя, довольства и безмятежной тишины. Вглядываясь, вдумываясь в свой быт и все более и более обживаясь в нем, он, наконец, решил, что ему некуда
больше идти, нечего искать, что идеал его жизни осуществился, хотя без поэзии, без тех лучей, которыми некогда воображение рисовало ему барское, широкое и беспечное течение жизни в родной
деревне, среди крестьян, дворни.
— Между тем поверенный этот управлял
большим имением, — продолжал он, — да помещик отослал его именно потому, что заикается. Я дам ему доверенность, передам планы: он распорядится закупкой материалов для постройки дома, соберет оброк, продаст хлеб, привезет деньги, и тогда… Как я рад, милая Ольга, — сказал он, целуя у ней руку, — что мне не нужно покидать тебя! Я бы не вынес разлуки; без тебя в
деревне, одному… это ужас! Но только теперь нам надо быть очень осторожными.
Пьем много мы по времени,
А
больше мы работаем.
Нас пьяных много видится,
А
больше трезвых нас.
По
деревням ты хаживал?
Возьмем ведерко с водкою...
Минув
деревню бедную,
Безграмотной губернии,
Старо-Вахлацкой волости,
Большие Вахлаки,
Пришли на Волгу странники…
Ты понимаешь, с его состоянием, теперь, как мы поселились в
деревне, Алексей может иметь
большое влияние.
С вечера Константин Левин пошел в контору, сделал распоряжение о работах и послал по
деревням вызвать на завтра косцов, с тем чтобы косить Калиновый луг, самый
большой и лучший.
Прежде (это началось почти с детства и всё росло до полной возмужалости), когда он старался сделать что-нибудь такое, что сделало бы добро для всех, для человечества, для России, для всей
деревни, он замечал, что мысли об этом были приятны, но сама деятельность всегда бывала нескладная, не было полной уверенности в том, что дело необходимо нужно, и сама деятельность, казавшаяся сначала столь
большою, всё уменьшаясь и уменьшаясь, сходила на-нет; теперь же, когда он после женитьбы стал более и более ограничиваться жизнью для себя, он, хотя не испытывал более никакой радости при мысли о своей деятельности, чувствовал уверенность, что дело его необходимо, видел, что оно спорится гораздо лучше, чем прежде, и что оно всё становится
больше и
больше.
Он вышел из луга и пошел по
большой дороге к
деревне. Поднимался ветерок, и стало серо, мрачно. Наступила пасмурная минута, предшествующая обыкновенно рассвету, полной победе света над тьмой.
Проживя бо̀льшую часть жизни в
деревне и в близких сношениях с народом, Левин всегда в рабочую пору чувствовал, что это общее народное возбуждение сообщается и ему.
Это соображение было тем более удобно, что молодые ехали тотчас после свадьбы в
деревню, где вещи
большого приданого не будут нужны.
Она не выглянула
больше. Звук рессор перестал быть слышен, чуть слышны стали бубенчики. Лай собак показал, что карета проехала и
деревню, — и остались вокруг пустые поля,
деревня впереди и он сам, одинокий и чужой всему, одиноко идущий по заброшенной
большой дороге.
— Знаешь, на меня нашло почти вдохновение, — говорила она. — Зачем ждать здесь развода? Разве не все равно в
деревне? Я не могу
больше ждать. Я не хочу надеяться, не хочу ничего слышать про развод. Я решила, что это не будет
больше иметь влияния на мою жизнь. И ты согласен?
— Да, — проговорил он, ни на кого не глядя, — беда пожить этак годков пять в
деревне, в отдалении от великих умов! Как раз дурак дураком станешь. Ты стараешься не забыть того, чему тебя учили, а там — хвать! — оказывается, что все это вздор, и тебе говорят, что путные люди этакими пустяками
больше не занимаются и что ты, мол, отсталый колпак. [Отсталый колпак — в то время старики носили ночные колпаки.] Что делать! Видно, молодежь, точно, умнее нас.
В нескольких верстах от моей
деревни находится
большое село Шумихино, с каменною церковью, воздвигнутой во имя преподобных Козьмы и Дамиана.
Калужская
деревня, напротив,
большею частью окружена лесом; избы стоят вольней и прямей, крыты тесом; ворота плотно запираются, плетень на задворке не разметан и не вываливается наружу, не зовет в гости всякую прохожую свинью…
— По ярмаркам, по
большим трахтам, по малым трахтам, по конокрадам, по городам, по
деревням, по хуторам — всюду, всюду! А насчет денег ты не беспокойся: я, брат, наследство получил! Последнюю копейку просажу — а уж добуду своего друга! И не уйдет от нас казак, наш лиходей! Куда он — туда и мы! Он под землю — и мы под землю! Он к дьяволу — а мы к самому сатане!
Промотав в Москве
большую часть имения своего и на ту пору овдовев, уехал он в последнюю свою
деревню, где продолжал проказничать, но уже в новом роде.
Самгин думал, что вот таких городов
больше полусотни, вокруг каждого из них по десятку маленьких уездных и по нескольку сотен безграмотных сел,
деревень спрятано в болотах и лесах.
Зажиточному хозяину руки развязаны, он отойдет из общины в сторонку и оттуда даже с
большим удобством начнет
деревню сосать, а она — беднеть, хулиганить.
Возвращаясь в город, мы, между
деревень, наткнулись на казармы и на плац.
Большие желтые здания, в которых поместится до тысячи человек, шли по обеим сторонам дороги. Полковник сидел в креслах на открытом воздухе, на
большой, расчищенной луговине, у гауптвахты; молодые офицеры учили солдат. Ученье делают здесь с десяти часов до двенадцати утра и с пяти до восьми вечера.
Мы шли по
деревне, видели в первый раз китайцев, сначала ребятишек с полуобритой головой, потом старух с целым стогом волос на голове, поддерживаемых
большою бронзовою булавкой.
Мы не пошли ни в
деревню Бо-Тсунг, ни на
большую дорогу, а взяли налево, прорезали рощу и очутились в обработанных полях, идущих неровно, холмами, во все стороны.
За городом дорога пошла берегом. Я смотрел на необозримый залив, на наши суда, на озаряемые солнцем горы, одни, поближе, пурпуровые, подальше — лиловые; самые дальние синели в тумане небосклона. Картина впереди — еще лучше: мы мчались по
большому зеленому лугу с декорацией индийских
деревень, прячущихся в тени бананов и пальм. Это одна бесконечная шпалера зелени — на бананах нежной, яркой до желтизны, на пальмах темной и жесткой.
Они назвали залив, где мы стояли, по имени, также и все его берега, мысы, острова,
деревни, сказали даже, что здесь родина их нынешнего короля; еще объявили, что южнее от них, на день езды, есть место, мимо которого мы уже прошли,
большое и торговое, куда свозятся товары в государстве.
П*** пехотный полк был совсем не такого сорта, к какому принадлежат многие пехотные полки; и, несмотря на то, что он
большею частию стоял по
деревням, однако ж был на такой ноге, что не уступал иным и кавалерийским.
— Викентьев: их усадьба за Волгой, недалеко отсюда. Колчино — их
деревня, тут только сто душ. У них в Казани еще триста душ. Маменька его звала нас с Верочкой гостить, да бабушка одних не пускает. Мы однажды только на один день ездили… А Николай Андреич один сын у нее —
больше детей нет. Он учился в Казани, в университете, служит здесь у губернатора, по особым поручениям.
Они тихо сошли с горы по
деревне и по
большой луговине к саду, Вера — склоня голову, он — думая об обещанном объяснении и ожидая его. Теперь желание выйти из омута неизвестности — для себя, и положить, одним прямым объяснением, конец собственной пытке, — отступило на второй план.
В старые времена половыми в трактирах были, главным образом, ярославцы — «ярославские водохлебы». Потом, когда трактиров стало
больше, появились половые из
деревень Московской, Тверской, Рязанской и других соседних губерний.
Следующая
деревня была Гончаровка. Она
больше Котельной, но состояние ее тоже было незавидное. Бедность проглядывала в каждом окне, ее можно было прочесть и на лицах крестьян, в глазах баб и в одежде ребятишек.
Первый распадок находился сейчас же за
деревней, а последний, самый
большой, — недалеко от реки Улахе.
Заяц-русак жил зимою подле
деревни. Когда пришла ночь, он поднял одно ухо, послушал; потом поднял другое, поводил усами, понюхал и сел на задние лапы. Потом он прыгнул раз-другой по глубокому снегу и опять сел на задние лапы и стал оглядываться. Со всех сторон ничего не было видно, кроме снега. Снег лежал волнами и блестел, как сахар. Над головой зайца стоял морозный пар, и сквозь этот пар виднелись
большие яркие звезды.
За несколько лет до моего приезда исправник, разохотившийся брать выкупы, привез мертвое тело в
большую русскую
деревню и требовал, помнится, двести рублей.
Он прожил не
больше года, напакостил что-то в
деревне, садовник хотел его убить косой, отец мой велел ему убираться.
В
деревне он ходил в церковь и принимал священника, но это
больше из светско-правительственных целей, нежели из богобоязненных.
Сначала были деньги, я всего накупила ему в самых
больших магазейнах, а тут пошло хуже да хуже, я все снесла «на крючок»; мне советовали отдать малютку в
деревню; оно, точно, было бы лучше — да не могу; я посмотрю на него, посмотрю — нет, лучше вместе умирать; хотела места искать, с ребенком не берут.
В
деревню писал он всякую зиму, чтоб дом был готов и протоплен, но это делалось
больше по глубоким политическим соображениям, нежели серьезно, — для того, чтоб староста и земский, боясь близкого приезда, внимательнее смотрели за хозяйством.
Уединенное Покровское, потерянное в огромных лесных дачах, имело совершенно другой характер, гораздо
больше серьезный, чем весело брошенное на берегу Москвы-реки Васильевское с своими
деревнями.
В
деревнях и маленьких городках у станционных смотрителей есть комната для проезжих. В
больших городах все останавливаются в гостиницах, и у смотрителей нет ничего для проезжающих. Меня привели в почтовую канцелярию. Станционный смотритель показал мне свою комнату; в ней были дети и женщины, больной старик не сходил с постели, — мне решительно не было угла переодеться. Я написал письмо к жандармскому генералу и просил его отвести комнату где-нибудь, для того чтоб обогреться и высушить платье.
До ближайшей
деревни оставалось еще верст десять, а
большая темно-лиловая туча, взявшаяся бог знает откуда, без малейшего ветра, но быстро подвигалась к нам.
Поездка с Нагибиным по
деревням и мелким хлебным ярмаркам отнимала
большую половину времени, а другая уходила целиком на мельницу.
Среди селения
большая площадь, на ней деревянная церковь и кругом по краю не лавки, как у нас в
деревнях, а тюремные постройки, присутственные места и квартиры чиновников.
Теперь Дербинское занимает площадь
больше чем в квадратную версту и имеет вид настоящей русской
деревни.
Они, пока живут в тюрьмах или казармах, смотрят на колонию лишь с точки зрения потребностей; их визиты в колонию играют роль вредного внешнего влияния, понижающего рождаемость и повышающего болезненность, и притом случайного, которое может быть
больше или меньше, смотря по тому, на каком расстоянии от селения находится тюрьма или казарма; это то же, что в жизни русской
деревни золоторотцы, работающие по соседству на железной дороге.